Оффлайн
- Регистрация
- 21.07.20
- Сообщения
- 40.408
- Реакции
- 1
- Репутация
- 0
Как сотрудники банка обслуживали «технические» фирмы, а Мусин снимал миллионы и единолично одобрял финплан. Часть 37-я
«У нас небольшие проблемы с расчетом организаций, банк велел их закрыть», — на последнем заседании по делу Роберта Мусина обнародовали переписку сотрудников банка, где они обсуждали как замести следы. Гособвинение продолжает оглашать материалы дела, пока за плечами лишь 1/10 от всего объема. В суде вновь раскрыли «круговорот» денег в «Аиде и Д», а также озвучили протокол заседания совета директоров, где выяснилось, что голоса одного Мусина вполне хватало для принятия решения.
Вот уже который месяц Роберт Мусин проходит в зал судебных заседаний в полной тишине — вкладчиков на слушания до сих пор не пускают
Как в ТФБ «штамповали» кредиты, а бизнес-план на 2017–2018 годы одобрили одним голосом Мусина
Вот уже который месяц Роберт Мусин проходит в зал судебных заседаний в полной тишине — вкладчиков на слушания до сих пор не пускают. На один из последних процессов трое даже пытались почти штурмом войти в суд — но вход в здание преградили приставы. До сих пор слушатели — единственная категория граждан, которой нельзя свободно зайти в суд — таковы остатки последствий пандемии коронавируса.
Бывший банкир шел по коридору, пряча лицо под черной маской. Он доброжелательно поздоровался с корреспондентом «БИЗНЕС Online». В этот раз Роберт Ренатович был необычно многословен: в ожидании судьи перед одним из заседаний он обсуждал с представителем АСВ Андреем Соколовым недавно прочитанную книгу. «В 2021 году у России заканчивается период хаоса — и уже там мы будем наблюдать, куда [страна] будет поворачивать», — рассказывал он своему слушателю. Голос его звучал тяжело и был слегка хриплым. Автора книги он так и не вспомнил — но пообещал, что к следующему заседанию напомнит своему адвокату принести опус. «Читается книга тяжело, там в основном фактический материал», — предупредил своего собеседника Мусин.
Судья Наиль Камалетдинов вошел в зал, процесс возобновился. Гособвинение продолжает зачитывать материалы уголовного дела — на последних трех заседаниях, состоявшихся на этой неделе, преодолели отметку в 50 томов. То есть 10% от общего объема дела, в котором более 500 томов. Из всего озвученного складывается общая картина — становится понятно, когда и кем подписывались документы, как одобряли выдачу кредита и куда уходили деньги со счетов компаний.
Так, например, прокурор Руслан Губаев частично огласил протоколы заседаний кредитного комитета ТФБ в 2013–2015 годах. На них члены комитета рассматривали заявки на кредитование технических, по мнению обвинения, фирм, входящих в ГК DOMO и дружественных Мусину — «ТДК-Актив», «Люксор», «Алнаир», «Тандем-Д», «Реал Эстейт», «Аудиотрейд», «Траверз компани», «Активные технологии», «Торгбыт», «Аида и Д» и других. Бывали случаи, что на одном заседании одобряли открытие сразу трех кредитных линий одной фирме — например, «ТДК-Актив» — на 100 млн, 181 и 50 млн рублей. На другом заседании одобрили выдачу кредитов «Тандем-Д» и «Бытовой Электронике» на 552 и 573 млн рублей — то есть в сумме больше 1 млрд за раз. На протоколах стоит отметка — все члены комитета проголосовали «за». Даже если часть кредитов была без обеспечения. Договоры по всем кредитам приобщены к делу как вещдоки.
Прокурор Руслан Губаев частично огласил протоколы заседаний кредитного комитета ТФБ в 2013–2015 годах. На них члены комитета рассматривали заявки на кредитование технических, по мнению обвинения, фирм
Перечислил гособвинитель имеющиеся в деле протоколы заседаний совета директоров ТФБ, которые проходили практически каждый месяц. Адвокат Мусина Алексей Клюкин, прервав его, попросил огласить полностью одно из заседаний, которое состоялось 28 сентября 2016 года — за несколько месяцев до того, как банк впал в состояние агонии. «Там же план финансового оздоровления?», — уточнил защитник. Как выяснилось, одним из вопросов повестки дня заседания значилось «одобрение бизнес-плана банка на 2017–2018 годы». На заседании, перечислил Клюкин, помимо Мусина, присутствовали 8 человек, в том числе Алексей Белгородский, Елена Мурашова, Фарит Мусин, Ильдус Мингазетдинов. Кроме того, присутствовали и замы Мусина Рамиль Насыров, Вадим Мещеряков, Сергей Мещанов.
«Члены совета директоров Мусин Р.Р. и Мингазетдинов И.А. представили письменное мнение по вопросам повестки дня, которая соответствует федеральному закону», — зачитал адвокат. Там же значились вопросы о проведении внеочередного заседания акционеров ТФБ и внесении изменений в устав банка, утверждении документов о работе банка с проблемными активами, о решении вопросов, связанных с деятельностью дочерних и зависимых по отношению к банку фирм, а также о повышении производительности труда и создании высокопроизводительных рабочих мест и о расходовании средств на «социальные и благотворительные цели.
С докладом по первому пункту выступила тогда еще финдиректор аппарата управления ТФБ Гузель Фаттахова, и вопрос вынесли на голосование. Удивительно, но «за» проголосовал лишь один Мусин. «Против — ноль, воздержались — восемь», — зачитал адвокат. Не смотря на это обстоятельство, бизнес-план был одобрен, а принятое решение посчитали «целесообразным осуществлению мероприятий по получению банком генеральной лицензии, предусмотренной ЦБ». Далее документ должен был уйти на утверждение акционерам. Заседание длилось всего полчаса. Почему защитник сделал акцент на этом мероприятии? Клюкин заверил корреспондента «БИЗНЕС Online», что объяснение этому мы услышим во время прений сторон.
Будто бы в ответ на это гособвинитель огласил документ — трудовой договор с Мусиным, подписанный 19 марта 2016 года. В нем указаны права и обязанности председателя правления банка. «Должен организовать своевременное предоставление достоверной отчетности, информации и сведений о деятельности банка в соответствующие органы, — на этой строчке сделал акцент гособвинитель. — А также незамедлительно сообщать уполномоченным лицам информацию, представляющую угрозу имущественным и иным интересам банка».
«Аида и Д», фактически принадлежащая Мусину, получила в ТФБ кредит без залогов и поручительства, который так и не вернула
«Мусин дает указания Тагировой: прошу решить оперативно»: что стоит за кредитами «Аида и Д»?
Очень подробно гособвинение зачитывает документы, касающиеся выдачи кредитов компании «Аида и Д» и течения денег по счетам фирмы. Напомним, что компания, фактически принадлежащая Мусину, получила в ТФБ кредит без залогов и поручительства, который так и не вернула. Часть документов, к слову, зачитывалии на минувших заседаниях, и теперь они «кочуют» из тома в том, а прокуратура считает нужным оглашать их все.
Из документов следует, что в декабре 2014 года «Аиде и Д» одобрили кредит на 133 млн рублей на один год. Первый транш в 60 млн рублей поступил на счет фирмы 25 декабря в тот же день «утек» на счет «Новой Нефтехимии» якобы по «договору выпуска векселей». Эти деньги компания тут же вернула «Аиде и Д» но уже на счет в «Интехбанке» с основанием платежа «по договору процентного займа». Что же делает «Аида и Д»? Часть денег — 20 млн рублей — сразу перечисляет «Банной усадьбе», якобы в счет оплаты займа. А оставшаяся часть падает на личный счет Мусина в «Интехбанке», также «по договору процентного займа». Прокурор огласил и выписку операций по счетам Мусина, охватывающую период 2004–2017 годов. Из документов следует, что 25 декабря 2014 года на счет Мусину в «Интехбанке» поступили 40 млн 3 тысячи рублей с основанием «по договору процентного займа от 20.10.2014 г.». На следующий день Роберт Ренатович снял деньги: «Осуществлено снятие с основанием «снятие со счета наличных».
Спустя три недели, 14 января, на счет «Аиды и Д» поступила вторая часть кредитного транша от ТФБ в размере 40 млн рублей. И снова — по старой схеме: деньги переводятся «Новой нефтехимии» «по договору выпуска векселей», а оттуда — обратно «Аиде и Д» на счет в «Интехбанке». Всю сумму компания перечисляет на счет Мусина, но на этот раз в «Татфондбанке». В тот же день деньги были сняты.
К слову, в документах есть и уведомление технического, по версии СК и обвинения, директора «Аида и Д» Алексея Зиновьева к Мусину. Датировано оно 19 января 2015 года и касается двух переводов по 40 млн рублей. То есть, фактически, оформлено уже после снятия этих средств. «Прошу назначение платежа считать следующим: «По договору-купли-продажи ценных бумаг», — сказано в уведомлении. Там же — договор от 20 октября 2014 года между Мусиным и Зиновьевым, из которого следует, что Зиновьев купил 12,5 млн штук обыкновенных акций ТФБ по 10 рублей за штуку. На документе — только рукописная подпись Зиновьева.
Третья часть транша в 33,7 млн рублей поступает на счет «Аиды и Д» спустя три месяца — 19 марта 2015 года. Деньги снова уходят «Новой Нефтехимии» и возвращаются «Аиде и Д» в «Интехбанк». Однако в этот раз финал другой: «Аида и Д» перечисляет всю сумму на свой счет в ТФБ с основанием «депозит по договору банковского вклада».
Часть документов, касающихся деятельности фирмы, обнаружили и изъяли в ходе выемки у директора департамента крупного бизнеса ТФБ Розы Якушкиной в январе 2018 года. Речь о заявлении от Зиновьева на имя Мусина «с просьбой рассмотреть возможность предоставления «Аида и Д» кредита на 154 млн на 2 года для пополнения оборотных средств под 14% годовых». Дата — сентябрь 2015 года. На документе стоит ремарка: «Тагирова Н. Ш. Прошу решить оперативно». В качестве залога кредита указана «квартира в Москве». На документе стоит подпись Мусина. «Справа имеется рукописная запись — Якушкиной. И подпись: выполнено от имени Тагировой», — зачитал прокурор и сразу же объяснил суть: то есть Мусин дает Тагировой указания «прошу решить оперативно», […], а Тагирова подписывает у Якушкиной».
В числе материалов уголовного дела также были оглашены документы, касающиеся сделок с Московской инжиниринговой группой (ООО «МИГ», по версии обвинения, выступало посредником) и Бинбанком. Напомним, что сумма ущерба по этому эпизоду — 2,7 млрд рублей. Из озвученных документов следует, что все сделки были заключены в один день — 13 декабря: договор уступки прав требований, договор купли-продажи ценных бумаг, соглашение о зачете встречных требований… А решение по этим договорам было принято всего днем ранее на собрании кредитного комитета: Мусин лично голосовал «за». Понятно, к чему такая спешка. В итоге за два дня до введения временной администрации в банке и отстранения Мусина ТФБ заключил договор с директором МИГа, по которому банк уступил фирме права требования по 32 кредитам. А взамен ТФБ получил свои же акции, которые МИГ, в свою очередь, получил от Бинбанка, и которые фактически уже ничего не стоили. А Бинбанку достался кредитный портфель.
К слову, за несколько дней до краха банка проводились и другие сделки. Так, зачитал прокурор, компании начали массово выводить из банка залоги и расторгать договоры. В частности, в течение недели были подписаны соглашения о расторжении порядка 20 договоров. Например, 5 декабря ТФБ расторг сразу несколько договоров с ГЖФ об ипотеке и о залоге акций. В тот же день расторгнут договор с ПСО «Казань» о залоге прав требований по депозиту юрлица. Чуть раньше — в ноябре 2016-го — был расторгнут договор об ипотеке с близкой Мусину «Ягодинской слободой».
Ирина Васильева уже выступала в качестве свидетеля в суде в декабре прошлого года. И на нее часть других свидетелей указывала как на человека, готовившего отчетность для фирм-«прокладок»
«То есть выходит, что сотрудники ТФБ готовят договор поставки и накладные самостоятельно»
Как стало известно в ходе одного из заседаний, следователи приобщили к вещдокам переписку бывшего бухгалтера «Бытовой электроники» (головная компания ГК DOMO, — прим.ред.) Ирины Васильевой. Она уже выступалав качестве свидетеля в суде в декабре прошлого года. И на нее часть других свидетелей указывала как на человека, готовившего отчетность для фирм-«прокладок», а также набиравшего людей для оформления их «техническими» директорами. Сама она в своем эмоциональном выступлении в суде рассказывала, как происходило кредитование компаний ТФБ и уверяла, что заметила отток денег «налево» перед крахом банка.
Следователи изъяли и распечатали переписки Васильевой с ее электронной почты. «Переписка касается группы компаний DOMO. «Сателлит», «Комфорт, «Весна», — все компании с плохим финансовым положением», — объяснил прокурор. Диалог велся с начальником отдела кредитования ТФБ Ириной Ионовой: сама Васильева рассказывала, что в банке контактировала только с ней.
«Прошу исправить мои замечания по дебиторке» и «У нас небольшие проблемы с расчетом организаций, банк велел их закрыть»
Так, например, одно из писем, которое пришло Васильевой, гласит: «Сегодня пришел запрос от проверяющей. Не знаю, как мы будем это делать, но нам нужна максимально чистая отчетность».
И еще одно: «Ирина Александровна, прошу исправить мои замечания по дебиторке» — от Ионовой. От нее же: «Ирина Александровна, у нас возникли небольшие проблемы с расчетом следующих организаций. Банк велел их закрыть, мы закрывать счета не будем, но с сегодняшнего дня по ним закрыты депо, никаких схем по данным клиентам не прогоняем». В письме приведен и список организаций — «Актанта», «Весна», «Метинвест».
Между ними вкралось письмо от Надежды Гилязутдиновой — бухгалтера «Бытовой электроники». «Добрый день. Поправила баланс. Метинвест».
И снова от Ионовой: «Ирина Александровна, добрый день. О чем хочу вас попросить: у ООО „Весна“ не приняли пояснения по расхождению по оценкам в балансе, фактически показали убыток. Отсюда и проценты. Вы вообще налоговую отчетность сдавали? ООО Урман. Ранее я вам уже направляла „идеалы“ для отчетности за первый квартал. Готовьте сразу договор о поставке и накладные по ТЗ, по аналогии, с тем что н.». Впрочем, что значит «н.» прокурор не пояснил.
«То есть выходит, что сотрудники ТФБ готовят договор поставки и накладные самостоятельно», — резюмировал зачитанное гособвинитель.
К делу приобщили и документы, найденные на компьютере у Васильевой — это папки «Ира отчет по кредитам и займам сравнение». Внутри — таблица «Отчет по кредитам и займам ГК DOMO». Таблица разделена на три столбца, в первом — операционные компании. Их три — это «Бытовая электроника», «Единый закупочный центр» и «Коммерческая недвижимость»). Второй столбец — «кредитующие компании»: «Бриг», «Армада», «Метинвест», «Электробытторг», «Новая Электроника», «Современная электроника», «Траверз»… Третий столбец — без имени («Технооптторг», «Технорегион», «Весна», «Транс-Техно», «Техника плюс» и другие). У каждой компании оценивались остаток долга по займу и кредиту и проценты. В этой же папке — файлы «выручка технички 2013 — 2015» и «требования к отчетности». Из чего можно лишь еще раз сделать вывод, что, например, Васильева совершенно точно понимала, что фирмы ГК DOMO были лишь техническими.
На этом судья объявил перерыв почти на 3 недели. Уже в сентябре могут вскрыться новые подробности расследования по делу Роберта Мусина.
Читать далее...
«У нас небольшие проблемы с расчетом организаций, банк велел их закрыть», — на последнем заседании по делу Роберта Мусина обнародовали переписку сотрудников банка, где они обсуждали как замести следы. Гособвинение продолжает оглашать материалы дела, пока за плечами лишь 1/10 от всего объема. В суде вновь раскрыли «круговорот» денег в «Аиде и Д», а также озвучили протокол заседания совета директоров, где выяснилось, что голоса одного Мусина вполне хватало для принятия решения.
Вот уже который месяц Роберт Мусин проходит в зал судебных заседаний в полной тишине — вкладчиков на слушания до сих пор не пускают
Как в ТФБ «штамповали» кредиты, а бизнес-план на 2017–2018 годы одобрили одним голосом Мусина
Вот уже который месяц Роберт Мусин проходит в зал судебных заседаний в полной тишине — вкладчиков на слушания до сих пор не пускают. На один из последних процессов трое даже пытались почти штурмом войти в суд — но вход в здание преградили приставы. До сих пор слушатели — единственная категория граждан, которой нельзя свободно зайти в суд — таковы остатки последствий пандемии коронавируса.
Бывший банкир шел по коридору, пряча лицо под черной маской. Он доброжелательно поздоровался с корреспондентом «БИЗНЕС Online». В этот раз Роберт Ренатович был необычно многословен: в ожидании судьи перед одним из заседаний он обсуждал с представителем АСВ Андреем Соколовым недавно прочитанную книгу. «В 2021 году у России заканчивается период хаоса — и уже там мы будем наблюдать, куда [страна] будет поворачивать», — рассказывал он своему слушателю. Голос его звучал тяжело и был слегка хриплым. Автора книги он так и не вспомнил — но пообещал, что к следующему заседанию напомнит своему адвокату принести опус. «Читается книга тяжело, там в основном фактический материал», — предупредил своего собеседника Мусин.
Судья Наиль Камалетдинов вошел в зал, процесс возобновился. Гособвинение продолжает зачитывать материалы уголовного дела — на последних трех заседаниях, состоявшихся на этой неделе, преодолели отметку в 50 томов. То есть 10% от общего объема дела, в котором более 500 томов. Из всего озвученного складывается общая картина — становится понятно, когда и кем подписывались документы, как одобряли выдачу кредита и куда уходили деньги со счетов компаний.
Так, например, прокурор Руслан Губаев частично огласил протоколы заседаний кредитного комитета ТФБ в 2013–2015 годах. На них члены комитета рассматривали заявки на кредитование технических, по мнению обвинения, фирм, входящих в ГК DOMO и дружественных Мусину — «ТДК-Актив», «Люксор», «Алнаир», «Тандем-Д», «Реал Эстейт», «Аудиотрейд», «Траверз компани», «Активные технологии», «Торгбыт», «Аида и Д» и других. Бывали случаи, что на одном заседании одобряли открытие сразу трех кредитных линий одной фирме — например, «ТДК-Актив» — на 100 млн, 181 и 50 млн рублей. На другом заседании одобрили выдачу кредитов «Тандем-Д» и «Бытовой Электронике» на 552 и 573 млн рублей — то есть в сумме больше 1 млрд за раз. На протоколах стоит отметка — все члены комитета проголосовали «за». Даже если часть кредитов была без обеспечения. Договоры по всем кредитам приобщены к делу как вещдоки.
Прокурор Руслан Губаев частично огласил протоколы заседаний кредитного комитета ТФБ в 2013–2015 годах. На них члены комитета рассматривали заявки на кредитование технических, по мнению обвинения, фирм
Перечислил гособвинитель имеющиеся в деле протоколы заседаний совета директоров ТФБ, которые проходили практически каждый месяц. Адвокат Мусина Алексей Клюкин, прервав его, попросил огласить полностью одно из заседаний, которое состоялось 28 сентября 2016 года — за несколько месяцев до того, как банк впал в состояние агонии. «Там же план финансового оздоровления?», — уточнил защитник. Как выяснилось, одним из вопросов повестки дня заседания значилось «одобрение бизнес-плана банка на 2017–2018 годы». На заседании, перечислил Клюкин, помимо Мусина, присутствовали 8 человек, в том числе Алексей Белгородский, Елена Мурашова, Фарит Мусин, Ильдус Мингазетдинов. Кроме того, присутствовали и замы Мусина Рамиль Насыров, Вадим Мещеряков, Сергей Мещанов.
«Члены совета директоров Мусин Р.Р. и Мингазетдинов И.А. представили письменное мнение по вопросам повестки дня, которая соответствует федеральному закону», — зачитал адвокат. Там же значились вопросы о проведении внеочередного заседания акционеров ТФБ и внесении изменений в устав банка, утверждении документов о работе банка с проблемными активами, о решении вопросов, связанных с деятельностью дочерних и зависимых по отношению к банку фирм, а также о повышении производительности труда и создании высокопроизводительных рабочих мест и о расходовании средств на «социальные и благотворительные цели.
С докладом по первому пункту выступила тогда еще финдиректор аппарата управления ТФБ Гузель Фаттахова, и вопрос вынесли на голосование. Удивительно, но «за» проголосовал лишь один Мусин. «Против — ноль, воздержались — восемь», — зачитал адвокат. Не смотря на это обстоятельство, бизнес-план был одобрен, а принятое решение посчитали «целесообразным осуществлению мероприятий по получению банком генеральной лицензии, предусмотренной ЦБ». Далее документ должен был уйти на утверждение акционерам. Заседание длилось всего полчаса. Почему защитник сделал акцент на этом мероприятии? Клюкин заверил корреспондента «БИЗНЕС Online», что объяснение этому мы услышим во время прений сторон.
Будто бы в ответ на это гособвинитель огласил документ — трудовой договор с Мусиным, подписанный 19 марта 2016 года. В нем указаны права и обязанности председателя правления банка. «Должен организовать своевременное предоставление достоверной отчетности, информации и сведений о деятельности банка в соответствующие органы, — на этой строчке сделал акцент гособвинитель. — А также незамедлительно сообщать уполномоченным лицам информацию, представляющую угрозу имущественным и иным интересам банка».
«Аида и Д», фактически принадлежащая Мусину, получила в ТФБ кредит без залогов и поручительства, который так и не вернула
«Мусин дает указания Тагировой: прошу решить оперативно»: что стоит за кредитами «Аида и Д»?
Очень подробно гособвинение зачитывает документы, касающиеся выдачи кредитов компании «Аида и Д» и течения денег по счетам фирмы. Напомним, что компания, фактически принадлежащая Мусину, получила в ТФБ кредит без залогов и поручительства, который так и не вернула. Часть документов, к слову, зачитывалии на минувших заседаниях, и теперь они «кочуют» из тома в том, а прокуратура считает нужным оглашать их все.
Из документов следует, что в декабре 2014 года «Аиде и Д» одобрили кредит на 133 млн рублей на один год. Первый транш в 60 млн рублей поступил на счет фирмы 25 декабря в тот же день «утек» на счет «Новой Нефтехимии» якобы по «договору выпуска векселей». Эти деньги компания тут же вернула «Аиде и Д» но уже на счет в «Интехбанке» с основанием платежа «по договору процентного займа». Что же делает «Аида и Д»? Часть денег — 20 млн рублей — сразу перечисляет «Банной усадьбе», якобы в счет оплаты займа. А оставшаяся часть падает на личный счет Мусина в «Интехбанке», также «по договору процентного займа». Прокурор огласил и выписку операций по счетам Мусина, охватывающую период 2004–2017 годов. Из документов следует, что 25 декабря 2014 года на счет Мусину в «Интехбанке» поступили 40 млн 3 тысячи рублей с основанием «по договору процентного займа от 20.10.2014 г.». На следующий день Роберт Ренатович снял деньги: «Осуществлено снятие с основанием «снятие со счета наличных».
Спустя три недели, 14 января, на счет «Аиды и Д» поступила вторая часть кредитного транша от ТФБ в размере 40 млн рублей. И снова — по старой схеме: деньги переводятся «Новой нефтехимии» «по договору выпуска векселей», а оттуда — обратно «Аиде и Д» на счет в «Интехбанке». Всю сумму компания перечисляет на счет Мусина, но на этот раз в «Татфондбанке». В тот же день деньги были сняты.
К слову, в документах есть и уведомление технического, по версии СК и обвинения, директора «Аида и Д» Алексея Зиновьева к Мусину. Датировано оно 19 января 2015 года и касается двух переводов по 40 млн рублей. То есть, фактически, оформлено уже после снятия этих средств. «Прошу назначение платежа считать следующим: «По договору-купли-продажи ценных бумаг», — сказано в уведомлении. Там же — договор от 20 октября 2014 года между Мусиным и Зиновьевым, из которого следует, что Зиновьев купил 12,5 млн штук обыкновенных акций ТФБ по 10 рублей за штуку. На документе — только рукописная подпись Зиновьева.
Третья часть транша в 33,7 млн рублей поступает на счет «Аиды и Д» спустя три месяца — 19 марта 2015 года. Деньги снова уходят «Новой Нефтехимии» и возвращаются «Аиде и Д» в «Интехбанк». Однако в этот раз финал другой: «Аида и Д» перечисляет всю сумму на свой счет в ТФБ с основанием «депозит по договору банковского вклада».
Часть документов, касающихся деятельности фирмы, обнаружили и изъяли в ходе выемки у директора департамента крупного бизнеса ТФБ Розы Якушкиной в январе 2018 года. Речь о заявлении от Зиновьева на имя Мусина «с просьбой рассмотреть возможность предоставления «Аида и Д» кредита на 154 млн на 2 года для пополнения оборотных средств под 14% годовых». Дата — сентябрь 2015 года. На документе стоит ремарка: «Тагирова Н. Ш. Прошу решить оперативно». В качестве залога кредита указана «квартира в Москве». На документе стоит подпись Мусина. «Справа имеется рукописная запись — Якушкиной. И подпись: выполнено от имени Тагировой», — зачитал прокурор и сразу же объяснил суть: то есть Мусин дает Тагировой указания «прошу решить оперативно», […], а Тагирова подписывает у Якушкиной».
В числе материалов уголовного дела также были оглашены документы, касающиеся сделок с Московской инжиниринговой группой (ООО «МИГ», по версии обвинения, выступало посредником) и Бинбанком. Напомним, что сумма ущерба по этому эпизоду — 2,7 млрд рублей. Из озвученных документов следует, что все сделки были заключены в один день — 13 декабря: договор уступки прав требований, договор купли-продажи ценных бумаг, соглашение о зачете встречных требований… А решение по этим договорам было принято всего днем ранее на собрании кредитного комитета: Мусин лично голосовал «за». Понятно, к чему такая спешка. В итоге за два дня до введения временной администрации в банке и отстранения Мусина ТФБ заключил договор с директором МИГа, по которому банк уступил фирме права требования по 32 кредитам. А взамен ТФБ получил свои же акции, которые МИГ, в свою очередь, получил от Бинбанка, и которые фактически уже ничего не стоили. А Бинбанку достался кредитный портфель.
К слову, за несколько дней до краха банка проводились и другие сделки. Так, зачитал прокурор, компании начали массово выводить из банка залоги и расторгать договоры. В частности, в течение недели были подписаны соглашения о расторжении порядка 20 договоров. Например, 5 декабря ТФБ расторг сразу несколько договоров с ГЖФ об ипотеке и о залоге акций. В тот же день расторгнут договор с ПСО «Казань» о залоге прав требований по депозиту юрлица. Чуть раньше — в ноябре 2016-го — был расторгнут договор об ипотеке с близкой Мусину «Ягодинской слободой».
Ирина Васильева уже выступала в качестве свидетеля в суде в декабре прошлого года. И на нее часть других свидетелей указывала как на человека, готовившего отчетность для фирм-«прокладок»
«То есть выходит, что сотрудники ТФБ готовят договор поставки и накладные самостоятельно»
Как стало известно в ходе одного из заседаний, следователи приобщили к вещдокам переписку бывшего бухгалтера «Бытовой электроники» (головная компания ГК DOMO, — прим.ред.) Ирины Васильевой. Она уже выступалав качестве свидетеля в суде в декабре прошлого года. И на нее часть других свидетелей указывала как на человека, готовившего отчетность для фирм-«прокладок», а также набиравшего людей для оформления их «техническими» директорами. Сама она в своем эмоциональном выступлении в суде рассказывала, как происходило кредитование компаний ТФБ и уверяла, что заметила отток денег «налево» перед крахом банка.
Следователи изъяли и распечатали переписки Васильевой с ее электронной почты. «Переписка касается группы компаний DOMO. «Сателлит», «Комфорт, «Весна», — все компании с плохим финансовым положением», — объяснил прокурор. Диалог велся с начальником отдела кредитования ТФБ Ириной Ионовой: сама Васильева рассказывала, что в банке контактировала только с ней.
«Прошу исправить мои замечания по дебиторке» и «У нас небольшие проблемы с расчетом организаций, банк велел их закрыть»
Так, например, одно из писем, которое пришло Васильевой, гласит: «Сегодня пришел запрос от проверяющей. Не знаю, как мы будем это делать, но нам нужна максимально чистая отчетность».
И еще одно: «Ирина Александровна, прошу исправить мои замечания по дебиторке» — от Ионовой. От нее же: «Ирина Александровна, у нас возникли небольшие проблемы с расчетом следующих организаций. Банк велел их закрыть, мы закрывать счета не будем, но с сегодняшнего дня по ним закрыты депо, никаких схем по данным клиентам не прогоняем». В письме приведен и список организаций — «Актанта», «Весна», «Метинвест».
Между ними вкралось письмо от Надежды Гилязутдиновой — бухгалтера «Бытовой электроники». «Добрый день. Поправила баланс. Метинвест».
И снова от Ионовой: «Ирина Александровна, добрый день. О чем хочу вас попросить: у ООО „Весна“ не приняли пояснения по расхождению по оценкам в балансе, фактически показали убыток. Отсюда и проценты. Вы вообще налоговую отчетность сдавали? ООО Урман. Ранее я вам уже направляла „идеалы“ для отчетности за первый квартал. Готовьте сразу договор о поставке и накладные по ТЗ, по аналогии, с тем что н.». Впрочем, что значит «н.» прокурор не пояснил.
«То есть выходит, что сотрудники ТФБ готовят договор поставки и накладные самостоятельно», — резюмировал зачитанное гособвинитель.
К делу приобщили и документы, найденные на компьютере у Васильевой — это папки «Ира отчет по кредитам и займам сравнение». Внутри — таблица «Отчет по кредитам и займам ГК DOMO». Таблица разделена на три столбца, в первом — операционные компании. Их три — это «Бытовая электроника», «Единый закупочный центр» и «Коммерческая недвижимость»). Второй столбец — «кредитующие компании»: «Бриг», «Армада», «Метинвест», «Электробытторг», «Новая Электроника», «Современная электроника», «Траверз»… Третий столбец — без имени («Технооптторг», «Технорегион», «Весна», «Транс-Техно», «Техника плюс» и другие). У каждой компании оценивались остаток долга по займу и кредиту и проценты. В этой же папке — файлы «выручка технички 2013 — 2015» и «требования к отчетности». Из чего можно лишь еще раз сделать вывод, что, например, Васильева совершенно точно понимала, что фирмы ГК DOMO были лишь техническими.
На этом судья объявил перерыв почти на 3 недели. Уже в сентябре могут вскрыться новые подробности расследования по делу Роберта Мусина.
Читать далее...