Оффлайн
- Регистрация
- 21.07.20
- Сообщения
- 40.408
- Реакции
- 1
- Репутация
- 0
После голосования на президентских выборах мы с другом пошли погулять по вечернему Минску. Было около девяти вечера, мы шли по проспекту Независимости. Ещё не было митинга, люди, как и мы, просто гуляли. В какой-то момент мы встретили кордон из милиции, они ограничивали пешеходную зону. Я подошла к ним и спросила: «Можно ли туда пройти?», они сказали: «Нет». Я спросила: «Почему?», они ответили: «Хотя… проходите» и расступились. Мы пошли вперед, но уже через секунду нас эти же милиционеры начали со спины толкать к обычному пассажирскому автобусу, который был там припаркован. Мы испугались, попытались отойти в сторону, но нас схватили, стали бить палками и все-таки затолкали в этот автобус.
Я спросила: «Мы задержаны?», они говорят: «Нет, вы не задержаны». Я говорю: «Раз я не задержана, то я могу выйти». Они в ответ начали смеяться и отталкивать меня от выхода. Они были в форме милиции, но у них не было никаких опознавательных знаков и были простые медицинские маски на лицах. Когда я спросила: «Кто вы?», они посмеялись в ответ: «Мы никто, мы просто незнакомцы. Ваши новые знакомые будем». В этом автобусе мы пробыли до трех часов утра. Они приводили ещё людей, но никого не выпускали. Нас было человек тринадцать. Нас никуда не выводили, мужчины многие хотели в туалет, просили и жаловались, и только ближе к трем утра им разрешили использовать пустые бутылки, которые валялись в автобусе. Женщин — нас было трое — вывели справить нужду на улицу.
Потом приехал автозак, нас туда в грубой форме погрузили. Меня не толкали, но молодых людей всех толкали лицом и телом об автозак. В автозаке меня поместили в камеру. Стоять в ней можно только если ты ростом 1,60 м. А я — 1,74, пришлось согнуться, чтобы в нее влезть. Там есть что-то типа скамеечки, но они не разрешали садиться. Но я все равно села. Ко мне в эту камеру запихнули еще одну девушку. А парней сажали в такие же камеры по четверо. Остальных ребят они клали прямо на пол в коридоре около этих маленьких кабинок, всех дружно в кучу.
Ночью нас привезли в изолятор, потом в камере я узнала, что это ЦИП (Центр изоляции правонарушителей) на Окрестино. Когда я вышла из автозака я сразу сказала: «Я гражданка Российской Федерации, пожалуйста, меня не трогайте, позовите кого-нибудь из посольства». Они поржали, один из ОМОНовцев схватил меня сзади за руку, вывернул её вперед к голове, стал бить меня ногой под колено и потащил меня к зданию ЦИПа.
Мы должны были пройти через длинный коридор, по обе стороны которого стоял ОМОН. Они размахивали палками, по женщинам не били, а по парням били прицельно. При этом орали на нас отборным матом. Из нормальной лексики было: «Наклонились, бежать, рожи вниз, глаза в пол». Потом нас всех ставили к стенке, заставляли широко расставить ноги, руки прижать к стене, головой упереться в стенку. ОМОН продолжал избивать всех парней, даже если те стояли спокойно. При этом они орали матом и запугивали: «Давай я тебе сейчас покажу, как выходить на улицу» или «Давай я тебе сейчас покажу, как любить Родину».
В коридоре, где допрашивали и били ребят, я стояла два часа. По отзывам знаю, что девчонок многих заставляли раздеваться догола, правда, их осматривали женщины, и заставляли приседать. Там тоже было 50/50 — кому-то досталась такая процедура унизительная, а кому-то нет. Уверена, что все это делалось именно для унижения, запугивания и затравливания. Я психолог по образованию и на протяжении всех четырех суток в Окрестино наблюдала, что они постоянно играют в эту игру — убить в тебе что-то такое, чтобы ты потом не выходил на улицу, чтобы ты боялся всего. Они именно на это и работали — на максимальное устрашение. Если ты в этом хоть чуть-чуть разбираешься, то считываешь это сразу.
Они били не потому что человек не послушался — им просто было весело. Парень стоит, а они ему раз и по ногам: «Как ты, сука, стоишь? Я тебе сейчас покажу». Я даже вступалась и говорила: «Зачем ты его бьешь? Он нормально стоит». А они мне: «Кто его бьет? Я его не бью» — и тут же по руке ему. Было видно, что людям дали безмерную власть. Им сказали: «Делайте что хотите», и они прямо кайфовали от того, что они делали: глаза горят таким огнем, будто они что-то прекрасное делают. Это было ужасно!
Я спросила: «Мы задержаны?», они говорят: «Нет, вы не задержаны». Я говорю: «Раз я не задержана, то я могу выйти». Они в ответ начали смеяться и отталкивать меня от выхода. Они были в форме милиции, но у них не было никаких опознавательных знаков и были простые медицинские маски на лицах. Когда я спросила: «Кто вы?», они посмеялись в ответ: «Мы никто, мы просто незнакомцы. Ваши новые знакомые будем». В этом автобусе мы пробыли до трех часов утра. Они приводили ещё людей, но никого не выпускали. Нас было человек тринадцать. Нас никуда не выводили, мужчины многие хотели в туалет, просили и жаловались, и только ближе к трем утра им разрешили использовать пустые бутылки, которые валялись в автобусе. Женщин — нас было трое — вывели справить нужду на улицу.
Потом приехал автозак, нас туда в грубой форме погрузили. Меня не толкали, но молодых людей всех толкали лицом и телом об автозак. В автозаке меня поместили в камеру. Стоять в ней можно только если ты ростом 1,60 м. А я — 1,74, пришлось согнуться, чтобы в нее влезть. Там есть что-то типа скамеечки, но они не разрешали садиться. Но я все равно села. Ко мне в эту камеру запихнули еще одну девушку. А парней сажали в такие же камеры по четверо. Остальных ребят они клали прямо на пол в коридоре около этих маленьких кабинок, всех дружно в кучу.
Ночью нас привезли в изолятор, потом в камере я узнала, что это ЦИП (Центр изоляции правонарушителей) на Окрестино. Когда я вышла из автозака я сразу сказала: «Я гражданка Российской Федерации, пожалуйста, меня не трогайте, позовите кого-нибудь из посольства». Они поржали, один из ОМОНовцев схватил меня сзади за руку, вывернул её вперед к голове, стал бить меня ногой под колено и потащил меня к зданию ЦИПа.
Мы должны были пройти через длинный коридор, по обе стороны которого стоял ОМОН. Они размахивали палками, по женщинам не били, а по парням били прицельно. При этом орали на нас отборным матом. Из нормальной лексики было: «Наклонились, бежать, рожи вниз, глаза в пол». Потом нас всех ставили к стенке, заставляли широко расставить ноги, руки прижать к стене, головой упереться в стенку. ОМОН продолжал избивать всех парней, даже если те стояли спокойно. При этом они орали матом и запугивали: «Давай я тебе сейчас покажу, как выходить на улицу» или «Давай я тебе сейчас покажу, как любить Родину».
В коридоре, где допрашивали и били ребят, я стояла два часа. По отзывам знаю, что девчонок многих заставляли раздеваться догола, правда, их осматривали женщины, и заставляли приседать. Там тоже было 50/50 — кому-то досталась такая процедура унизительная, а кому-то нет. Уверена, что все это делалось именно для унижения, запугивания и затравливания. Я психолог по образованию и на протяжении всех четырех суток в Окрестино наблюдала, что они постоянно играют в эту игру — убить в тебе что-то такое, чтобы ты потом не выходил на улицу, чтобы ты боялся всего. Они именно на это и работали — на максимальное устрашение. Если ты в этом хоть чуть-чуть разбираешься, то считываешь это сразу.
Они били не потому что человек не послушался — им просто было весело. Парень стоит, а они ему раз и по ногам: «Как ты, сука, стоишь? Я тебе сейчас покажу». Я даже вступалась и говорила: «Зачем ты его бьешь? Он нормально стоит». А они мне: «Кто его бьет? Я его не бью» — и тут же по руке ему. Было видно, что людям дали безмерную власть. Им сказали: «Делайте что хотите», и они прямо кайфовали от того, что они делали: глаза горят таким огнем, будто они что-то прекрасное делают. Это было ужасно!